Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Вардан Осканян нашел себе трибуну на футбольном поле. Победа сборной Аргентины над Англией в полуфинале чемпионата мира подарила экс-главе МИД Армении, как ему показалось, убийственную параллель: раз Буэнос-Айрес держит в Конституции пункт о Мальвинах, то почему Ереван обязан вычищать из Основного закона отсылки к Карабаху?

Эффектно, звучно, удобно для лжеполитического быдла и гопоты в соцсетях. Беда лишь в том, что конструкция рассыпается при первом прикосновении к фактам - рассыпается с треском, обнажая либо вопиющую профессиональную деградацию дипломата, либо сознательную манипуляцию. Третьего не дано, и оба варианта для человека, десять лет возглавлявшего внешнюю политику целого государства, одинаково постыдны.

Начнем с матчасти, которую Осканян обязан знать лучше любого второкурсника-международника. Фолклендский спор - классический сюжет деколонизации. Острова, лежащие в 12 тысячах километров от Лондона, находятся под британским управлением с 1833 года, внесены ООН в список несамоуправляющихся территорий, Генеральная Ассамблея резолюцией 2065 еще в 1965 году призвала стороны к переговорам о суверенитете, а Комитет по деколонизации ежегодно возвращается к вопросу. Международное сообщество официально признает: спор существует, у аргентинской позиции есть правовая ниша в системе ООН.

Теперь Карабах. Существует ли хоть один документ ООН, ставящий под сомнение принадлежность региона Азербайджану? Ни одного. Существуют четыре резолюции Совета Безопасности - 822, 853, 874 и 884 от 1993 года - с требованием немедленного, полного и безоговорочного вывода оккупационных сил с азербайджанских земель. Существует принцип uti possidetis juris и Алма-Атинская декларация 1991 года, зафиксировавшие границы бывших советских республик. Существует, наконец, убийственная деталь: даже сама Армения за тридцать лет не решилась признать сепаратистский режим, который вооружала, кормила и укомплектовывала своими генералами.

Осканян сравнивает территорию из деколонизационного списка ООН с землями, чья принадлежность Азербайджану подтверждена высшим органом международной безопасности. Для министра с десятилетним стажем такая подмена категорий - не ошибка. Диагноз.

Дальше - хуже. Осканян ссылается на первое переходное положение аргентинской Конституции 1994 года, где возвращение Мальвин названо постоянной целью, но стыдливо обрывает цитату: та же норма обязывает государство действовать исключительно в рамках международного права и с уважением к образу жизни островитян. Аргентина вписала этот пункт через двенадцать лет после разгрома 1982 года - как конституционную клятву никогда больше не посылать десант. С тех пор Буэнос-Айрес не сделал ни единого выстрела.

Армянский случай зеркально противоположен. Отсылка в преамбуле армянской Конституции ведет к Декларации независимости 1990 года, а та - к постановлению от 1 декабря 1989 года "О воссоединении Армянской ССР и Нагорного Карабаха". Перед нами не мечта на бумаге, а программа аннексии, реализованная огнем и железом: оккупация пятой части территории соседнего государства, семь стертых с лица земли районов, сотни тысяч изгнанных азербайджанцев, Ходжалы с его 613 убитыми мирными жителями, тридцать лет минных полей.

Аргентинская норма фиксировала отказ от войны. Армянская отсылка освящала войну состоявшуюся. Ставить их рядом - все равно что сравнивать страховой полис с обвинительным заключением, а точнее - с орудием преступления, приобщенным к делу.

Юридический пласт добивает аналогию окончательно. Конституция Армении закрепляет верховенство Основного закона над международными договорами: соглашение, противоречащее Конституции, не подлежит ратификации без ее изменения. Осенью 2024 года Конституционный суд Армении уже продемонстрировал, как работает этот механизм, разбирая регламент делимитации границы через призму преамбулы.

Статья 27 Венской конвенции о праве международных договоров запрещает ссылаться на внутреннее право для оправдания невыполнения договора - однако статья 46 той же конвенции делает исключение для явного нарушения норм основополагающего значения. Перевожу с юридического: любой будущий реваншист - хоть из лагеря Кочаряна, хоть из окружения самого Осканяна - получает готовый конституционный лом для взлома мирного договора. Баку требует не капитуляции, а элементарной правовой гигиены: документ о мире не должен содержать встроенный механизм самоподрыва.

Мировая практика здесь беспощадна к Осканяну, и прецеденты бьют его наотмашь. Ирландия десятилетиями держала в статьях 2 и 3 своей Конституции территориальное притязание на Северную Ирландию - и в 1998 году, во имя Белфастского соглашения, вынесла вопрос на референдум, где 94 процента избирателей проголосовали за отказ от претензий. Никто в Дублине не кричал об унижении нации - там понимали, что мир дороже параграфа.

Германия после объединения 1990 года изъяла из Основного закона старую статью 23, закрыв любые двусмысленности относительно границы по Одеру-Нейсе, и подписала договор с Польшей.

Северная Македония по Преспанскому соглашению 2018 года изменила не только конституцию, вычистив ирредентистские отсылки, но и само название страны - ради урегулирования с Грецией и евроатлантической перспективы.

Три государства, три континентальные истории, один вывод: устранение территориальных претензий из основных законов - не экзотическое требование Баку, а стандартная мировая цена настоящего мира. Осканян либо не знает этих кейсов, что невозможно, либо надеется, что не знает его аудитория.

Самое пикантное: с логикой Баку давно согласился человек, которого Осканян считает главным врагом. Никол Пашинян публично признал необходимость нового Основного закона, министр юстиции Армении заявил, что документ будет готов к референдуму в 2026 году, проект обещано обнародовать до конца года. Текст мирного соглашения из 17 статей согласован, парафирован в Вашингтоне в августе 2025 года, стороны признали территориальную целостность друг друга в границах советских республик.

Против кого же полемизирует экс-министр? Не против Азербайджана - против собственного правительства, уже принявшего реальность. Его футбольная метафора адресована внутриармянскому электорату, которому надо объяснить, почему двадцать лет дипломатии кочаряновской эпохи закончились катастрофой, а виноваты все, кроме ее архитекторов.

Вспомним послужной список автора - он говорит громче любых опровержений. Осканян руководил армянской дипломатией с 1998 по 2008 год, ровно в те годы, когда Еревану предлагали компромиссные варианты урегулирования. Ки-Уэст, Прага, бесчисленные раунды Минской группы - десятилетие имитации, за которое оккупация цементировалась, границы оставались закрытыми, а население бежало из страны сотнями тысяч.

Человек, чья "дипломатия" привела Армению к 44 дням 2020 года, сегодня читает региону лекции о международном праве. Пожарный инструктаж от поджигателя - жанр, конечно, редкий, но убедительным его не назовешь.

Заметил ли Осканян, что его аналогия самоубийственна и с обратной стороны? Лондон отвечает на аргентинские притязания одним аргументом - референдумом 2013 года, где 99,8 процента островитян при явке свыше 90 процентов выбрали британский статус, - и на этом основании вообще отказывается обсуждать суверенитет.

Мальвинский кейс доказывает ровно обратное тезису экс-министра: конституционные записи о чужих территориях дают вечный тупик и ничего кроме тупика. Аргентина ждет 193 года. Такой горизонт Осканян предлагает Армении?

Океан, отсутствие общей границы и нулевой риск войны позволяют Буэнос-Айресу жить с декоративной нормой. Армения живет не через океан от Азербайджана - она живет впритык, и цена ее конституционных фантазий уже подсчитана в руинах Агдама, Физули и Джебраила, в миллиардах, потраченных на войну вместо школ и дорог, в демографической яме, из которой страна не выбралась до сих пор.

Формула Осканяна - "критерий не в записи, а в средствах реализации" - звучала бы пристойно из уст аргентинского юриста. Из уст представителя государства, которое свою конституционную отсылку уже однажды реализовало этническими чистками, она звучит как глумление над памятью жертв.

Доверие в международных отношениях не выдается авансом и не восстанавливается риторикой. Аргентина заработала право на свою переходную норму сорока годами неприменения силы. Армения свой кредит доверия сожгла дотла в девяностые, а реваншистские митинги в Ереване с картами "Великой Армении" напоминают, что пепел этот все еще тлеет.

Мир между Баку и Ереваном будет подписан - не потому, что так хочет или не хочет отставной министр, а потому, что этого требует железная логика региона: разблокированные коммуникации, Зангезурский маршрут, инвестиции, обходящие стороной тлеющие конфликты.

Конституция Армении будет изменена - потому что это признал сам Ереван, назначивший референдум и пообещавший новый Основной закон.

Ирландия смогла, Германия смогла, Македония смогла - сможет и Армения, если перестанет слушать голоса из проигранного прошлого.

История уже вынесла вердикт, и апелляции, поданные через футбольные метафоры, она не рассматривает.

Аргентина, к слову, свой полуфинал выиграла честно, на поле, в реальном времени.

Осканяну стоило бы усвоить хотя бы этот урок: побеждает играющий сегодня, а не тот, кто пересматривает запись давно проигранного матча, уверяя трибуны, что счет на табло - оптический обман.