Суть спора выходит далеко за рамки конкретного судебного разбирательства. Речь идет о фундаментальном вопросе: может ли международный суд, признавая права человека, одновременно игнорировать базовые принципы международного права - суверенитет государств, территориальную целостность и недопустимость признания результатов агрессии и оккупации?

Глава Бакинского офиса Совета Европы вызван в МИД Азербайджана

Прецедент "Чирагов": ЕСПЧ признал реальность оккупации

Ключевым ориентиром остается решение по делу "Чирагов и другие против Армении" (2015), в котором ЕСПЧ пришел к выводу, что Армения осуществляла эффективный контроль над оккупированными территориями Азербайджана и несет ответственность за происходившее там с точки зрения Европейской конвенции по правам человека. Суд фактически подтвердил наличие режима оккупации и прямой зависимости существовавшего там сепаратистского образования от Армении. Эти выводы впоследствии рассматривались на международной арене как одно из наиболее значимых международно-правовых подтверждений азербайджанской позиции по конфликту.

С точки зрения международного права такой подход полностью соответствовал нормам Устава ООН и многочисленным резолюциям международных организаций, которые неизменно признавали Карабах частью Азербайджана и не признавали так называемую "нкр".

Именно поэтому решение по делу "Чирагов" воспринималось как пример того, как механизмы защиты прав человека могут действовать без ущерба для принципов государственного суверенитета и территориальной целостности.

В июне 2026 года ЕСПЧ рассмотрел дело, связанное с событиями апрельских боев 2016 года. Суд признал наличие юрисдикции Азербайджана в отношении конкретного эпизода, исходя не из территориального контроля, а из концепции "власти и контроля государственных агентов" над конкретным лицом. Такой сомнительный подход сам по себе давно присутствует в практике ЕСПЧ и не является чем-то новым.

Политико-правовой резонанс вызвало понимание того, что для политически необходимой квалификации событий был подобран и соответствующий язык решения. Как отмечает азербайджанская сторона, в документе фигурируют ссылки на "нкр", упоминаются ее "органы власти", "армия", "генеральный прокурор", "омбудсмен", а также используется формула о "линии соприкосновения между Азербайджаном и "нкр"". Именно эти формулировки были названы в Баку неприемлемыми и противоречащими международному праву, попыткой легитимизации бывшего незаконного сепаратистского режима.

Проблема заключается в том, что подобная терминология способна создать впечатление существования самостоятельного субъекта международного права там, где международное сообщество никогда такого субъекта не признавало.

В Ереване воодушевились решением ЕСПЧ? Напрасно…

Территориальная целостность как императивная норма

Современный международный правопорядок основан на нескольких фундаментальных принципах. Среди них особое место занимают территориальная целостность государств и запрет приобретения территории силой.

После Второй мировой войны эти принципы получили закрепление в Уставе ООН и стали краеугольным камнем международной системы безопасности. Из них вытекает важное следствие: никакое сепаратистское образование, возникшее в результате внешней военной поддержки и оккупации территории другого государства, не может приобретать международную легитимность.

Именно по этой причине международное сообщество на протяжении десятилетий не признавало не только "нкр", но и сепаратистских образований в Грузии и Молдове. Более того, многочисленные международные документы, и прежде всего четыре резолюции Совета Безопасности ООН, исходили из принадлежности Карабаха Азербайджану.

Следовательно, использование терминов, способных придать сепаратистскому режиму признаки государственности, неизбежно вызывает вопросы о соответствии такой практики общепризнанным нормам международного права.

Право государства на восстановление своего суверенитета

Не менее важен и другой принцип. Международное право не только защищает территориальную целостность государств, но и признает их право восстанавливать свой суверенитет над оккупированными территориями.

В юридической доктрине и практике ООН давно закреплено положение о том, что государство не утрачивает суверенитет над территорией в результате ее временной оккупации. Более того, международное право исходит из презумпции восстановления законного порядка.

Именно поэтому освобождение оккупированных территорий Азербайджана в 2020 году и последующее восстановление конституционного строя в Карабахском регионе рассматриваются Баку как реализация законного права государства на восстановление своего территориального единства.

В этом контексте особенно чувствительными становятся любые формулировки международных структур, которые могут трактоваться как ретроспективная легитимация существовавшего там сепаратистского режима.

Страсбургский фарс: как сбежавшие сепаратисты «требуют» деньги у Азербайджана - АКТУАЛЬНО от Эльчина Алыоглу

Проблема двойных стандартов судебной практики

Главный вопрос заключается не в конкретном деле и даже не в конкретных формулировках. Проблема гораздо глубже.

Когда один и тот же международный суд в одном решении фактически признает наличие контроля Армении над оккупированными территориями Азербайджана, а в другом использует терминологию, способную восприниматься как признание "самостоятельности" существовавшего там образования, возникает проблема последовательности судебной практики.

Для международного правосудия последовательность имеет особое значение. Судебные решения формируют не только правовые последствия для сторон процесса, но и стандарты толкования международного права.

Если эти стандарты начинают расходиться между собой, возникает риск подрыва доверия к самому институту международного правосудия.

Защита прав человека и защита международного порядка

Безусловно, ЕСПЧ существует, прежде всего, для защиты прав человека. Однако права человека не существуют в правовом вакууме. Система международной защиты прав человека является частью общего международного права, а не альтернативой ему. Следовательно, интерпретация Конвенции не должна приводить к размыванию фундаментальных принципов международного порядка.

Именно поэтому вопрос, поднятый Азербайджаном, имеет значение не только для Южного Кавказа. Он касается более широкой проблемы соотношения правозащитной юрисдикции и принципов государственного суверенитета.

В конечном итоге международное право должно оставаться целостной системой. Если в одном судебном акте подтверждается факт оккупации и внешнего контроля над территорией, а в другом используются формулировки, которые могут быть истолкованы как косвенное признание созданного в результате этой оккупации режима, возникает очевидное противоречие.

Именно на это противоречие сегодня указывает Баку, апеллируя не только к национальным интересам, но и к базовым принципам международного права - территориальной целостности, государственному суверенитету и праву государств на восстановление контроля над своими международно признанными территориями.