Несмотря на резонансность заявления, неожиданным его назвать нельзя.

Нынешняя ситуация стала закономерным итогом длительных разногласий в отношениях между Ереваном и ОДКБ. Начало этому процессу было положено в 2021–2022 годах, когда после вооруженных столкновений на армяно-азербайджанской границе Армения официально обратилась к организации, рассчитывая на задействование механизмов коллективной безопасности и получение военной и политической поддержки.

Однако ОДКБ ограничилась отправкой в Армению миссии во главе с генеральным секретарем для оценки ситуации. В организации заявили, что речь идет о пограничном конфликте, который не подпадает под действие механизмов коллективной обороны, поскольку точное прохождение государственной границы между сторонами остается неурегулированным. В Ереване такую позицию расценили как фактический отказ выполнять союзнические обязательства.

После этого кризис в отношениях Армении с ОДКБ лишь углублялся. Уже в ноябре 2022 года премьер-министр Никол Пашинян отказался подписывать итоговую декларацию Совета коллективной безопасности в Ереване. В январе 2023 года Армения объявила, что не будет принимать на своей территории учения ОДКБ «Нерушимое братство – 2023». В дальнейшем представители армянского руководства неоднократно пропускали саммиты организации, а в феврале 2024 года Пашинян официально заявил о заморозке участия Армении в ОДКБ.

При этом Виктор Васильев напомнил, что статья 25 Устава ОДКБ допускает временное лишение государства-участника права голоса и права выдвигать своих представителей в органы организации в случае, если задолженность по обязательным взносам превышает два года.

С юридической точки зрения основанием для возможного решения является именно финансовая задолженность Армении. Однако политический контекст свидетельствует о том, что этот вопрос нельзя рассматривать исключительно через призму финансовых обязательств. На фоне нынешнего кризиса в отношениях Еревана с ОДКБ задолженность стала скорее формальным механизмом для обсуждения более глубоких противоречий между сторонами, чем самостоятельной причиной происходящего.

Сегодня ситуация выглядит иначе: политические противоречия между Ереваном и ОДКБ фактически вышли на первый план, тогда как финансовый вопрос стал лишь юридическим основанием для возможного решения. Однако происходящее не стоит сводить исключительно к кризису в отношениях Армении с ОДКБ или Россией, которая традиционно играет ведущую роль в организации. В действительности речь идет о гораздо более широком процессе — постепенной трансформации внешнеполитического курса Армении.

Если на протяжении десятилетий ключевым фактором армянской внешней политики оставалось карабахское урегулирование и связанные с ним вопросы безопасности, то после 2023 года приоритеты по понятным прияинам начали смещаться. Все большее значение приобретают нормализация отношений с соседями, заключение долгосрочного мирного соглашения с Азербайджаном, разблокирование транспортных коммуникаций и поиск новых экономических возможностей.

В этом контексте особое значение приобретает парафирование мирного соглашения между Арменией и Азербайджаном, состоявшееся 8 августа 2025 года в Вашингтоне. Несмотря на то, что сторонам еще предстоит урегулировать ряд принципиальных вопросов, сам факт подготовки документа свидетельствует о смене логики двусторонних отношений.

Если раньше безопасность рассматривалась преимущественно через призму военного противостояния, то теперь все большее значение приобретают дипломатические механизмы и поиск устойчивой модели сосуществования. Для Армении это означает возможность постепенно снижать зависимость от военно-политических союзов, делая ставку на политико-дипломатические инструменты обеспечения собственной безопасности.

Параллельно развивается и процесс нормализации армяно-турецких отношений. Еще несколько лет назад подобный сценарий казался маловероятным, однако сегодня стороны продолжают обсуждать открытие государственной границы, восстановление транспортного сообщения и расширение экономического сотрудничества. Даже если эти переговоры будут продвигаться постепенно, сам факт их продолжения свидетельствует о заметной трансформации региональной политической среды.

Не менее важное значение приобретают проекты развития транспортной инфраструктуры, включая инициативу TRIPP и другие программы, направленные на повышение региональной взаимосвязанности. Для Армении, которая на протяжении многих лет находилась в условиях фактической транспортной изоляции, открытие новых коммуникаций означает не только расширение торговых маршрутов, но и возможность привлечения инвестиций, интеграции в региональные логистические цепочки и диверсификации внешнеэкономических связей.

В этих условиях экономическая повестка постепенно начинает играть для Еревана не меньшую роль, чем вопросы традиционной военной безопасности. Именно поэтому развитие транспортных коридоров, нормализация отношений с соседними государствами и реализация совместных инфраструктурных проектов все чаще рассматриваются армянским руководством как долгосрочные инструменты обеспечения национальной устойчивости.

На этом фоне участие в ОДКБ утрачивает прежнее стратегическое значение, уступая место новым внешнеполитическим и экономическим приоритетам.

ОДКБ создавалась как механизм коллективной безопасности. Однако по мере того, как Армения делает ставку на мирное урегулирование с Азербайджаном, нормализацию отношений с Турцией и расширение экономического сотрудничества, потребность в военно-политических механизмах, на которых строилась логика организации, постепенно утрачивает для Еревана прежнее значение.

Поэтому возможное ограничение прав Армении в ОДКБ вряд ли станет для армянского руководства серьезным политическим ударом. Напротив, при сохранении нынешнего курса именно Ереван может первым поставить вопрос о полном выходе из организации. В этом случае репутационные издержки для ОДКБ окажутся значительно серьезнее, чем для самой Армении.