Ввиду «сложной парламентской конфигурации» и того, что правящая партия недобрала голосов до двух третей, в инфополе осторожно внедряется нарратив: в текущих условиях процесс конституционных изменений невозможен, а потому Баку должен отказаться от соответствующего требования к Армении.

Интересно, что озвучивается эта мысль как традиционно пророссийскими, так и прозападными голосами. Так, один из глашатаев «старых песен о главном» - оппозиционный политолог Беньямин Матевосян - указывает, что новый расклад в парламенте позволяет заблокировать любые попытки властей переписать Основной закон. Известный же своими прозападными взглядами аналитик Беньямин Погосян в интервью катарской «Аль-Джазире» ультимативно заявляет: если Баку не откажется от своих предварительных условий, мирное соглашение останется в тупике. И как тут не вспомнить известный геополитический парадокс: Россия и Запад могут буквально грызть друг другу глотки по всем вопросам мировой политики, но как только речь заходит о Карабах е и армянах, они демонстрируют абсолютное единодушие в своем желании законсервировать конфликт или хотя бы оставить «форточку» для его возобновления в будущем.

Складывается ощущение, что Арменией и ее партнерами зондируется заезженный прием: использовать внутренний раскол и электоральный расклад в качестве «уважительной причины» для ухода от взятых на себя ранее политических обязательств. Формула «невозможности» референдума уже вброшена в оборот, и допускаем, что армянская сторона тестирует, клюнет ли на эту «удочку» Азербайджан. Раз уж «Гражданский договор» не получил конституционного большинства (напомним, что по официальным данным ЦИК, партия Пашиняна набрала 49,8 процента и закрепила за собой 64 мандата, не дотянув до заветных двух третей), то велик соблазн объявить, что менять Основной закон теперь невозможно. Парламент пестрый, оппозиция в лице блока Кочаряна и карапетяновской «Сильной Армении» никуда не делась, обстановка нервная. Чем не повод развести руками: рады бы, да обстоятельства не велят?

Подмена вот в чем. Конституционную реформу в Армении упорно изображают как «каприз» Азербайджана, как нечто, навязанное извне, против чего Ереван вынужден обороняться. Но стоит открыть архив пашиняновских заявлений и картина переворачивается. Новая Конституция — это личный, многолетний проект самого Пашиняна, который он таскает за собой с первых дней у власти.

Отсчет идет с «бархатной революции». Уже в 2018–2019 годах свежеиспеченный премьер принялся бранить Конституцию 2015 года — ту самую, что перевела страну с президентским правлением в парламентскую, называя ее скроенной под одного человека. Под Сержа Саргсяна, разумеется. «Я сам говорил об изменении Конституции еще в 2018–2019 годах», — признавал он позже, и тут ему верить можно: говорил, и не раз.

Дальше — больше. После 44-дневной войны, в марте 2021-го, Пашинян метался между формами правления и при этом рубил сплеча: пора идти на всенародный референдум и принимать новую Конституцию уже в октябре. Не вышло. Страну трясло, до Основного закона ли тут. Но идея никуда не делась, она зрела.

И вызрела к январю 2024-го — в формулировку, которую теперь не отыграть назад.

«Республика Армения нуждается в новой Конституции. Не конституционных изменений, а новой Конституции»

, — отчеканил Пашинян 19 января на встрече с сотрудниками минюста. В те же дни он развернул мысль шире. Стране нужен Основной закон, который «сделает Республику Армения более конкурентоспособной» и обеспечит ее жизнеспособность в новых геополитических условиях. Тогда же он, между прочим, прямым текстом увязал это с азербайджанской стороной — сказал, что хочет развеять опасения Баку насчет скрытых территориальных претензий, зашитых в преамбулу через отсылку к Декларации о независимости.

В июле 2024-го — новый заход. Действующая Конституция, по словам премьера, порождает «серьезное социальное и психологическое напряжение». В феврале 2025-го — еще один. Все референдумы по нынешнему Основному закону «нелегитимны в общественном восприятии», а сам документ надо менять, чтобы превратить армян из «реликтовой нации без государства» в «государствообразующий народ». Слова хлещут через край, но суть неизменна: новая Конституция — флагман пашиняновской внутренней политики, его личное знамя, которым он размахивал восемь лет подряд. И если Пашинян подумывает отказаться от вынашиваемой им самим же на протяжении многих лет идеи по изменению Конституции из-за пары недобранных мандатов, то возникает закономерный вопрос: насколько Армения в целом искренна и последовательна в вопросе мирной повестки?

На календаре середина июня 2026 года. Пашинян еще осенью прошлого года объявил, что референдум по новой Конституции состоится после парламентских выборов 2026-го — дескать, пусть сначала политические силы донесут свои позиции до граждан, а решающим станет голос той партии, что победит. В 2024 году Минюст в лице тогдашнего министра Григора Минасяна называл ориентир — 2027 год. При этом было обещано выставить проект Конституции на общественное обсуждение еще в марте 2026 года. Выборы прошли, но проект новой Конституции так и не был опубликован - процесс явно буксует, а вероятнее, - искусственно притормаживается. Между тем логика, выстроенная самим премьером РА, требует от него ровно одного — идти до конца.

Идти, по всей видимости, не хочется. Объективности ради отметим: результат оказался не тем триумфом, на который рассчитывали в команде премьера. Пашинян шел за мандатом на абсолютное большинство — за теми двумя третями. Чуть недобрал, несмотря на весь задействованный административный ресурс, массовые аресты оппозиции и открытую идеологическую и практическую поддержку Запада. Хватит, чтобы сформировать правительство в одиночку. Не хватит, чтобы вынести Основной закон на референдум. Именно эту арифметическую недостачу теперь и выставляют предлогом, за который пытаются ухватиться. Только обстоятельства эти Пашинян создал себе сам. А когда подошло время платить по счетам, вдруг выяснилось, что нужного количества мандатов нет, общество расколото, а эксперты заговорили о «нецелесообразности».

Не новость, что Конституция Армении для Баку — красная линия мирного процесса. В ней не должно остаться ни единой отсылки к территориальным претензиям, ни одного намека на «миацум», зашитого в преамбулу с отсылкой к декларации 1990 года. Иначе какой смысл подписывать мир со страной, чей Основной закон юридически претендует на твою территорию? В конце концов, вопрос мира после 30 лет кровавого конфликта не может быть привязан к электоральным циклам Армении. Азербайджан заключает договор не с премьер-министром Николом Пашиняном, а с народом Армении – и только референдум может дать ответ на вопрос о том, готов ли армянский народ окончательно отказаться от возврата к логике конфликта.

Свою часть работы по мирному урегулированию Баку выполнил сверх плана. Когда в августе 2025 года президент Алиев в Овальном кабинете в присутствии Дональда Трампа объявил о том, что между двумя странами наступил мир, некоторые сочли это красивой фигурой речи, отразившей символику момента. Ведь так уж принято в современном мире обмельчавших политиков – красиво говорить, но не отвечать за сказанное. Но слова Ильхама Алиева – политика принципиально иного склада – сразу же вылились в практические шаги. Пошло частичное разблокирование транспортных коммуникаций, был дан зеленый свет транзиту товаров в Армению, случилось то, о чем мало кто мог подумать: из Азербайджана начался экспорт энергоресурсов в Армению!

Сегодня от Армении ожидается ровно то же — не информационные проверки на прочность, не прощупывание реакции через политологов, а выполнение взятых на себя обязательств – вне зависимости от заманчивых советов из Парижа, Брюсселя и любых других столиц. Что же касается внутренних электоральных трудностей Пашиняна — то это, в конце концов, сугубо проблемы самого Пашиняна. И до тех пор, пока он их не решит, на юридическое оформление мирного соглашения никому рассчитывать не стоит – ни Пашиняну, ни той части международного сообщества, которая десятилетиями цинично жонглировала страданиями миллиона азербайджанцев в рамках – к счастью, выкинутой на свалку истории – Минской группы ОБСЕ.