По его словам, кризис в российско-армянских отношениях пока затронул лишь отдельные сферы.

В области политики и безопасности сохраняются российская военная база в Гюмри и совместная система ПВО. Несмотря на то что военное руководство Армении мало контактирует с российскими союзниками, пересмотра договоренностей по этим двум направлениям Мамедов не ожидает.

При этом участие Армении в ОДКБ заморожено.

«Членство в ОДКБ — заморожено. Кризис налицо — рассматривается вопрос лишения права голоса», — отметил политолог.

Диалог Москвы и Еревана на высшем уровне сохраняется, однако, по его словам, все чаще используется для выражения ультиматумов и взаимного недовольства.

Российские пограничники также остаются на границах Армении с Ираном и Турцией, хотя их численность сократилась. Решения об их выводе пока нет. Вместе с тем реализация TRIPP и решения по безвизовому режиму с ЕС, по мнению Мамедова, предполагают самостоятельный контроль Армении над своими границами.

В гуманитарной сфере кризиса политолог не видит. В Армении продолжают работать «Русский дом», представительство Sputnik и РПЦ. Российские туристы составляют около 40% турпотока, между двумя странами ежедневно выполняются 35–40 авиарейсов, а в России проживает многочисленная армянская диаспора.

Иная ситуация наблюдается в экономике. По данным Мамедова, товарооборот России и Армении в 2024 году достиг рекордных $12 млрд. В 2025 году он сократился до $8 млрд, а за первое полугодие 2026 года составил $2,63 млрд.

«С такими темпами ограничений к концу года можем получить цифру в $4 млрд. Кризис налицо», — написал он.

При этом ситуация с денежными переводами пока остается стабильной: в 2025 году из России в Армению было переведено $3,87 млрд, а за январь–май 2026 года — $1,9 млрд.

Отдельно Мамедов выделил российские стратегические активы в Армении. «Газпром» контролирует газораспределительную сеть, при этом обсуждается изменение цены на газ. В атомной энергетике работает «Росатом», тогда как Армения намерена перейти на американские модульные станции. В железнодорожной сфере Ереван уже поднимает вопрос о завершении концессионного управления ЮКЖД.

«Из всей палитры армяно-российских взаимоотношений кризис покрывает товарооборот, участие Армении в ОДКБ, возможность разрыва концессии с ЮКЖД и пересмотр деятельности АЭС», — считает политолог.

По его мнению, в перспективе Россия также может сократить туристический поток и создать проблемы с банковскими переводами.

Говоря непосредственно о роли Азербайджана, Мамедов отметил, что после Вашингтонского саммита 8 августа 2025 года и ликвидации Минской группы ОБСЕ в декабре того же года карабахская тема выпала из повестки, а на первый план вышел мирный процесс.

«Мирная повестка с Азербайджаном создала условия для Армении повысить уровень своего суверенитета. Как и в каком направлении использует правительство Пашиняна этот ресурс, остается за премьер-министром Армении», — написал Мамедов.

По его оценке, мирная повестка также нивелировала для Армении угрозы со стороны Азербайджана и Турции, которые ранее являлись одним из главных аргументов в пользу союзнических отношений с Россией.

Еще одним фактором стал TRIPP. Согласование проекта с Азербайджаном и США, по словам политолога, создало предпосылки для появления на территории Армении железной дороги вне зоны ответственности ЮКЖД и актуализировало вопрос приостановки концессии.

«Посредством TRIPP у Армении появляется возможность выполнять транзитную функцию в векторе Восток — Запад, что позволяет правительству Армении пересмотреть транспортную стратегию страны в ущерб российскому участию», — отметил Мамедов.

Политолог также указал на начавшиеся поставки азербайджанского бензина в Армению, которые создали альтернативу российским поставкам. В дальнейшем, по его мнению, возможны поставки и других видов энергии.

При этом Мамедов подчеркнул, что происходящее не означает целенаправленного вытеснения России со стороны Баку.

«Азербайджан не выдавливает Россию из Армении. Мирная повестка Азербайджана и Армении создает новую реальность в регионе и повышает суверенитет Армении, правительство которой уже само определяет, как использовать ресурсы повышенного суверенитета во взаимоотношениях с Россией».

Теперь, по мнению политолога, остается наблюдать, насколько далеко пойдет Россия в стремлении зафиксировать свое место и роль в регионе.