Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Трое французских депутатов, застрявших в политическом анахронизме, направили Жан-Ноэлю Барро письмо с требованием "твердого ответа" на слова Президента Азербайджана Ильхама Алиева о французском колониализме и праве народов заморских территорий - от Новой Каледонии до Майотты - самим определять свою судьбу. Словно Париж до сих пор верит, что может диктовать тон стране, которая еще 13 июля публично назвала вещи своими именами.

А через сутки, 21 июля, в Берлине Президент Азербайджана и бундесканцлер Фридрих Мерц ставят подписи под Совместной декларацией о стратегической повестке двустороннего партнерства - документом, который фиксирует углубление сотрудничества в энергетике, транспорте, торговле, инвестициях и науке. Германия становится второй после Италии европейской страной, заключившей с Баку соглашение такого уровня.

Сорок восемь часов. Две Европы. Один Азербайджан.

И одна безжалостная арифметика реальности: пока Париж судорожно ищет повод для очередного дипломатического скандала, Берлин спокойно договаривается о поставках азербайджанского газа - до двух миллиардов кубометров в год, - чтобы окончательно вырваться из энергетической зависимости от Москвы. Франция продолжает жить в мире собственных иллюзий и проармянских фантомов. Германия считает кубометры, миллиарды и геополитический вес.

Кто из них еще способен видеть XXI век таким, какой он есть, а кто уже окончательно превратился в музейный экспонат собственной внешней политики?

Разберем по порядку, поскольку здесь именно факты бьют больнее любой риторики. Тринадцатого июля в Шуше, на четвертом Всемирном медиафоруме, Президент Азербайджана произнес фразу, которую французская пресса заметила лишь через неделю, с подачи Le Figaro: в XXI веке нельзя удерживать в статусе колоний территории, отстоящие на десять тысяч километров. Прозвучали Новая Каледония, Полинезия, Мартиника, Сен-Мартен.

Двадцатого числа депутат от Новой Каледонии Николя Мецдорф вместе с полинезийскими коллегами Моэрани Фребо и Николь Санке направил Барро письмо, где речь идет о "вопиющем вмешательстве", об "оскорблении Франции" и об "операции против французского суверенитета в заморских территориях", ведущейся, по их версии, "три года подряд". Депутаты требуют вызова азербайджанского посла.

Ответ пришел не из Баку, а из Нумеа. Организация CCAT, Ячейка координации полевых действий, напомнила французским парламентариям очевидное: проблема в арифметике самих требующих. Пока одни депутаты добиваются наказания нашей страны за поддержку деколонизации, ведущие страны Евросоюза углубляют с Баку стратегическое сотрудничество.

Вопрос, поставленный CCAT, прост до неприличия: можно ли считать Азербайджан стратегическим партнером ЕС, развивать с ним энергетическую и дипломатическую кооперацию, а затем возмущаться за напоминание о процессе, признанном Организацией Объединенных Наций?

Вот здесь и обнажается фундамент, который французские депутаты предпочитают не трогать. Новая Каледония внесена в список несамоуправляющихся территорий ООН - в 1946 году, затем повторно в 1986-м. Обязательства по главе XI Устава ООН Франция приняла добровольно, никто ее не принуждал. Ни Баку, ни Анкара, ни Москва не вписывали архипелаг в этот перечень.

Требовать дипломатических санкций за упоминание документа, под которым стоит подпись самой Франции, - логическая конструкция, не выдерживающая ни секунды проверки. Международное право не становится вмешательством оттого, что его цитирует неудобный собеседник.

Так зачем тогда это идиотское письмо? Ответ следует искать в Нумеа и в зале заседаний на улице Университета. Каледонский процесс лежит в руинах, и никакого отношения к Азербайджану эти руины не имеют. Соглашение в Бужевале от двенадцатого июля 2025 года, предусматривавшее создание "Государства Новая Каледония" внутри Республики, было отвергнуто ФНОКС - главной силой сторонников независимости.

Договоренности Елисейского дворца и Удино от девятнадцатого января 2026 года ситуацию не спасли. Конституционный законопроект, призванный все это закрепить, провалился в Национальном собрании. Правительству пришлось идти на провинциальные выборы без реформы избирательного корпуса - ровно того, чего оно стремилось избежать любой ценой.

Выборы двадцать восьмого июня 2026 года дали картину, от которой в Париже предпочитают отводить взгляд. Явка - 63,71 процента, минус 2,8 пункта к 2019 году. Список "Лоялистов" и "Объединения" во главе с Соней Бакес взял в Южной провинции 50,14 процента и 28 мандатов из 40. В Конгрессе, однако, у противников независимости 24 места из 54, у сторонников - 26, хотя они расколоты между Каледонским союзом, УНИ-Палика и "Коренной нацией".

Четыре мандата "Океанийского пробуждения" превратились в разменную гирю на весах. Патовая конфигурация без большинства, без перспективы, без консенсуса. Проще обвинить Баку, чем объяснить избирателям, почему за два года после мая 2024-го Париж не сумел договориться ни с кем.

Четырнадцать трупов. Девятьсот семьдесят пять раненых, из которых около семисот - жандармы и полиция. Минимум 2,2 миллиарда евро прямого ущерба: 1,2 миллиарда частному сектору, миллиард - публичной инфраструктуре. Депутатские поправки к бюджету 2026-го называют уже свыше двух миллиардов - почти пятую часть ВВП архипелага. Экономика просела на 13,5 процента за один 2024 год. Обычных безработных стало 5500 вместо 2400 годом раньше.

Четверть наемных работников потеряла полный или частичный заработок. Сотни предприятий сгорели. Более семи тысяч рабочих мест исчезли - свыше десяти процентов всей частной занятости.

Тринадцатого мая 2024-го Париж попытался "разморозить" избирательный корпус. Формула звучала технично: добавить примерно 25 тысяч новых голосов - 12 441 местных уроженца и до 13 400 человек с десятилетним стажем проживания. На деле это означало размывание веса канаков, которые по переписи 2019-го составляют 41 процент населения.

Соглашения Нумеа, три референдума 2018-2021 годов, где большинство уже сказало "нет" независимости, - все это Париж решил подправить одним росчерком. Результат пришел через несколько часов.

К сентябрю 2024-го на территории с населением около 270 тысяч стояло уже шесть тысяч французских силовиков. На пике - бронетехника, вертолеты, подразделения GIGN. Более 2500 человек задержаны, свыше 500 привлечены к суду. В тюрьме Camp Est, рассчитанной на 390 мест, в декабре держали 596 человек; 173 спали на матрасах на полу. До 95 процентов заключенных - канаки.

Отчет Национальной консультативной комиссии по правам человека 2026 года фиксирует "насильственную, часто несоразмерную репрессию", физическое насилие, в том числе против несовершеннолетних, уничтожение имущества, коллективные наказания. Французские силы, по свидетельствам, стреляли с вертолетов и использовали бронемашины против гражданских.

Никель давал до 20 процентов ВВП, 90 процентов экспорта и 20-25 процентов рабочих мест в частном секторе. К моменту беспорядков отрасль уже дышала на ладан: мировые цены упали на 45 процентов, индонезийская конкуренция душила, завод KNS стоял с февраля. После 13 мая шахты остановились почти полностью. SLN сократила переработку до минимума, конвейер на одном из рудников сгорел. Семь тысяч потерянных мест - не абстракция.

В районах вроде Коне безработица выросла на десятки процентов. Более десяти тысяч человек уехали. Население, которое в 2019-м было 271 тысяча, продолжало сжиматься.

Париж ввел чрезвычайное положение, запретил TikTok, перебросил лидеров независимости в метрополию. Официальная версия - восстановление порядка. Факты говорят иное: экономика архипелага потеряла четверть своего веса, а социальный разрыв, где у канаков бедность уже составляла 32,5 процента против втрое меньшего показателя у остальных, только углубился.

Франция десятилетиями учила остальных, как правильно решать территориальные споры. В случае карабахских армян-сепаратистов она предпочитала говорить о "праве народов", игнорируя территориальную целостность. На собственной земле, где коренной народ веками жил под трехцветным флагом, она выбрала другой метод: изменить электоральную арифметику, а когда вспыхнуло - ввести войска.

Два с лишним миллиарда евро ущерба, четырнадцать смертей и тысячи разрушенных судеб - вот цена этой арифметики.

Цифры не требуют пафоса. Они уже лежат на столе. Париж их видит. Архипелаг их платит.

Спросим прямо: кто поджег эти предприятия? Неужто азербайджанский посол, а?! Государственный флаг чужой страны на баррикаде - символ, не причина. Причина - конституционная реформа, продавленная вопреки позиции коренного населения, и тридцатилетняя привычка считать, будто три референдума 2018, 2020 и 2021 годов закрывают вопрос, при том что последний из них канаки бойкотировали. Внешний враг удобен именно тем, что избавляет от анализа собственных ошибок.

Классический прием, известный со времен Третьей республики: когда провинция горит, виноват иностранец.

Теперь о том, что произошло в Берлине сутками позже. Германия и Азербайджан подтвердили приверженность долгосрочному партнерству, основанному на взаимном доверии, уважении суверенитета и территориальной целостности, на принципах Устава ООН и Хельсинкского акта. Мерц назвал Азербайджан ключевым партнером в диверсификации энергопоставок. Стороны приветствовали итоги Вашингтонского саммита восьмого августа 2025 года и последующие шаги к нормализации с Арменией.

Заодно подписан документ о деловом совете. Обратите внимание на деталь: в декларации отдельно подчеркнуто стратегическое значение партнерства Азербайджана с Евросоюзом. С тем самым Евросоюзом, от имени которого французские депутаты требуют кого-то "поставить на место".

Энергетическая математика тут неумолима. В 2025 году Азербайджан экспортировал 25,2 миллиарда кубометров газа, из них 12,8 миллиарда - в Европу, 9,6 миллиарда - в Турцию, 2,3 миллиарда - в Грузию. С января 2026 года SOCAR начал поставки в Германию и Австрию по Трансадриатическому трубопроводу, доведя число европейских стран-импортеров до шестнадцати.

Мощность TAP выведена на 12 миллиардов кубометров в год, окончательное инвестиционное решение по расширению ожидается в первом квартале 2027 года. Через этот маршрут с конца 2020 года в Европу ушло около 54,3 миллиарда кубометров. Товарооборот Баку и Берлина в 2025 году - примерно полтора миллиарда долларов. Для сравнения: поставки "Газпрома" в Европу за 2025 год упали еще на 44 процента, до восемнадцати миллиардов кубометров.

Шестнадцать европейских столиц голосуют кошельком, трое депутатов голосуют исступленным, шизофреническим, гротескным пресс-релизом.

Отдельного разговора заслуживает география возмущения. Умственно деградироваший Мецдорф якобы "иронизирует": каледонцы выбрали Францию свободно, а карабахские армяне, видите ли, дескать, Азербайджан не выбирал. Аргумент, честно говоря, ущербный, и то рассыпается при первом же прикосновении к документам.

Территориальная целостность Азербайджана в границах Азербайджанской ССР признана международным сообществом, включая Францию, с 1991 года; четыре резолюции Совета Безопасности ООН 1993 года требовали вывода оккупационных сил; Париж три десятилетия сопредседательствовал в Минской группе ОБСЕ и не добился ничего, кроме консервации оккупации семи районов за пределами бывшей автономной области.

Сравнивать восстановление суверенитета над собственной международно признанной территорией с управлением архипелагом за семнадцать тысяч километров от Парижа - значит не различать право и владение.

Чего же на деле добиваются авторы письма? Вызова посла - жеста, который в дипломатическом словаре стоит примерно столько же, сколько строгий взгляд. Барро прекрасно понимает цену вопроса: Франция уже дважды за последние годы обменивалась с Баку высылками дипломатов, результат равен нулю, зато французское присутствие на Южном Кавказе сжалось до размеров посольского сада. Реальные рычаги давления отсутствуют.

Экономических связей, которыми можно было бы шантажировать, нет. Союзники по ЕС, судя по берлинскому протоколу, к крестовому походу не подписывались. Остается риторика - валюта, обеспеченная исключительно эмоциями избирателей заморских территорий.

Финальный вопрос звучит неудобно, но задать его придется. Государство, обязавшееся перед ООН вести подопечную территорию к самоопределению, за два года после четырнадцати смертей не сумело ни договориться с ФНОКС, ни провести конституционную реформу, ни восстановить экономику, обещав миллиард сто миллионов евро инвестиций в 2026 году при ущербе вдвое большем.

Министр по делам заморских территорий Наима Мутшу признает: без институционального соглашения экономику не перезапустить. Соглашения нет. Вместо него - письмо трех дегенеративных депутатов о словах, произнесенных в Шуше.

Пожар тушат заявлением о поджигателе.

Тем временем в Берлине подписывают декларации, в Нумеа считают убытки, а в Нью-Йорке Новая Каледония по-прежнему числится в списке несамоуправляющихся территорий - и вычеркнуть ее оттуда не в силах ни одно французское негодование.