По крайней мере так видит ситуацию авторитетная Financial Times в своей последней статье, касающейся ситуации вокруг Ирана. Фактически война в Иране — это про будущее устройство всей Западной Азии, когда США предлагают региону рамки Аврамовых соглашений, а Иран старается играть на противоречиях союзников и предлагает создание нечто вроде «коалиции несогласных».

Однако возможности такой стратегии остаются ограниченными. Большинство государств региона не готовы идти на серьезное ухудшение отношений с США, которые продолжают играть ключевую роль в системе безопасности Ближнего Востока. Американское военное присутствие сохраняется в странах Персидского залива, а значительная часть вооруженных сил Саудовской Аравии, Катара, ОАЭ, Бахрейна и ряда других государств интегрирована в западные системы вооружений, разведки и противовоздушной обороны. Более того, многие региональные элиты рассматривают отношения с Вашингтоном не только как вопрос безопасности, но и как важный инструмент поддержания собственного международного статуса и доступа к технологиям, инвестициям и финансовым рынкам.

Даже в тех случаях, когда отдельные государства демонстрируют недовольство американской политикой или стремятся проводить более самостоятельный внешнеполитический курс, речь, как правило, идет не о разрыве отношений с США, а о расширении пространства для маневра между различными центрами силы.

В целом любая война, когда страсти до предела накалены, не самое время для стратегических решений. Поэтому многие страны региона пока предпочитают занимать выжидательную позицию. Любая крупная война сопровождается высокой степенью неопределенности, а в подобных условиях государства редко принимают долгосрочные стратегические решения. Пока неясно, чем завершатся переговоры между США и Ираном, насколько устойчивым окажется перемирие и каким будет дальнейший баланс сил в регионе. Поэтому сегодня большинство ближневосточных игроков, скорее, наблюдают за развитием событий, оценивают последствия конфликта и сохраняют свободу маневра, не спеша делать окончательный выбор между противоборствующими региональными проектами.

Впрочем, есть и государства, для которых период неопределенности открывает не только риски, но и новые возможности. Главное — суметь грамотно воспользоваться возникшим «окном возможностей». Одной из немногих стран региона, которой это пока удается, является Азербайджан.

Серьезно укрепив свои позиции после Второй Карабахской войны, Баку значительно расширил пространство для самостоятельной внешней политики. Если раньше Азербайджан во многом был вынужден учитывать баланс интересов внешних игроков в регионе, то сегодня он все чаще сам определяет, с кем, в каких форматах и на каких условиях взаимодействовать. Более того, Баку постепенно превращает свое географическое положение и контроль над ключевыми транспортно-логистическими маршрутами в важный стратегический ресурс.

На фоне растущей конкуренции между Россией, Западом, Турцией, Китаем, Ираном и странами Центральной Азии значение Азербайджана как транзитного, энергетического и дипломатического узла заметно возрастает. Именно поэтому нынешняя региональная турбулентность для Баку является не только вызовом, но и возможностью укрепить собственный международный вес, расширить круг партнеров и повысить свою роль в формировании новой конфигурации связей на пространстве от Каспия до Средиземноморья.

Удивительно, но факт: Баку сегодня остается одной из немногих столиц региона, которая одновременно поддерживает активные отношения как с Ираном, так и с Израилем, не позволяя втянуть себя в это противостояние. Несмотря на тесное военно-техническое и экономическое сотрудничество с Израилем, Азербайджан последовательно развивает отношения и с Тегераном, реализуя совместные транспортные, энергетические и инфраструктурные проекты. В сложившейся критической ситуации обе противоборствующие стороны стремятся не потерять расположение Баку.

Для Израиля Азербайджан остается важным партнером в сфере энергетики и военно-технического сотрудничества, тогда как для Ирана принципиальное значение имеет стабильность отношений с северным соседом, имеющим протяженную общую границу и заметное влияние на процессы на Южном Кавказе. В результате Баку оказывается в редкой для региона позиции, когда обе стороны конфликта заинтересованы не в оказании давления на Азербайджан, а, наоборот, в сохранении его благожелательного нейтралитета.

Но нейтралитет в нынешнем иранском кризисе — это не только способ избежать вовлечения в чужую войну. Для Азербайджана это еще и возможность дополнительно укрепить свои позиции в качестве регионального энергетического, транспортного и логистического хаба. Чем выше уровень нестабильности вокруг страны, тем большую ценность приобретают относительно безопасные маршруты поставок энергоресурсов, грузов и товаров.

На фоне рисков для традиционных транспортных коридоров через Иран и общей неопределенности в регионе возрастает значение маршрутов, проходящих через Азербайджан. Это касается как Среднего коридора между Китаем и Европой, так и проектов в сфере энергетики, связывающих Каспийский регион с европейскими рынками. В этих условиях Баку получает возможность не только наращивать транзитные доходы, но и усиливать свое политическое значение для самых разных внешних игроков — от Евросоюза и Турции до государств Центральной Азии и Китая.

Однако для Азербайджана важно не только воспользоваться текущей ситуацией, но и закрепить полученные преимущества на постконфликтный период. В Баку хорошо понимают, что войны и кризисы рано или поздно заканчиваются, а вместе с ними исчезает и часть связанных с ними возможностей. Поэтому задача заключается в том, чтобы превратить временный рост значения азербайджанских маршрутов в долгосрочное конкурентное преимущество.

Фактически Азербайджан стремится использовать нынешний кризис как ускоритель процессов, которые позволят сохранить его роль ключевого транспортно-логистического и энергетического узла Евразии уже после завершения нынешнего этапа региональной турбулентности. Судя по действиям Баку последних лет, именно такая задача сегодня рассматривается как одна из стратегических.