Независимый американский мозговой центр — Институт Роберта Лансинга — в своих аналитических записках по этой теме утверждает, что направление военной миссии в Узбекистан является тихим, но серьезным геополитическим шагом Анкары в Центрально-Азиатском регионе.

Как отмечают американские аналитики, модель, которую Турция сейчас применяет в Узбекистане, ранее была опробована в Азербайджане, где военное сотрудничество стало системным после подписания Шушинской декларации в 2021 году. В рамках этого партнерства Баку модернизировал свои вооруженные силы по турецким стандартам, увеличил количество совместных учений и наладил тесное сотрудничество в оборонной промышленности, в том числе в использовании беспилотников Bayraktar TB2.

«Сегодня, когда внимание России сосредоточено на «специальной военной операции», а ее влияние в Центральной Азии снижается, Турция становится ключевым ориентиром для Ташкента в реформировании его армии и внедрении современных военных стандартов», — говорится в отчете.

В январе 2026 года министры обороны Узбекистана и Турции подписали дорожную карту сотрудничества, которая включает в себя совместные военные учения, подготовку кадров и развитие военно-медицинского сотрудничества.

Институт Роберта Лансинга считает, что решение Узбекистана выбрать Турцию в качестве партнера по военной реформе логично и тщательно продумано, учитывая, что Анкара уже помогла Азербайджану создать современную и эффективную армию. Турецкие военные советники прибыли в Ташкент, чтобы помочь внедрить проверенные подходы и обучить узбекских военнослужащих.

«В Ташкенте власти понимают, что в современном нестабильном мире национальная безопасность зависит от боеготовности и технологической оснащенности собственных вооруженных сил. Поэтому Узбекистан проводит курс на модернизацию своей армии, основанный исключительно на национальных интересах, с опорой на глубокие структурные реформы и передовые международные стандарты», - отмечается в аналитическим докладе.

Институт Роберта Лансинга констатирует тот факт, что военное сотрудничество между Ташкентом и Анкарой также развивается благодаря высокому уровню личного доверия между лидерами двух стран. Для Узбекистана это рассматривается как партнерство на равных, где обе стороны общаются на понятном им политическом и культурном языке и где отношения строятся на прочном фундаменте общей истории, культуры и традиций тюркского мира.

Аналитики также отмечают, что в ходе реформирования вооруженных сил Узбекистан все больше ориентируется на партнеров, способных предложить передовые оборонные технологии. Сотрудничество с Турцией позволит Ташкенту укрепить собственную безопасность, избежать зависимости от России и удержаться от втягивания в геополитические конфликты, инициированные Кремлем.

«На фоне нестабильности вдоль южных границ Центральной Азии Ташкент позиционирует себя как важный стабилизирующий фактор в регионе. Ожидается, что сильные и модернизированные вооруженные силы Узбекистана станут надежным гарантом безопасности всей Центральной Азии, создавая условия для устойчивого экономического развития и защищая граждан страны от внешних угроз», - отмечается в докладе.

Как считают авторы, решение Турции направить военных советников в Узбекистан представляет собой нечто гораздо большее, чем просто двустороннюю инициативу по сотрудничеству в области обороны. Оно отражает более широкую геополитическую трансформацию, происходящую в Центральной Азии: постепенное ослабление монополии России на региональную архитектуру безопасности и появление альтернативных военных моделей, ориентированных на Турцию, модернизацию собственными силами и выборочную адаптацию стандартов, совместимых с НАТО.

Для Ташкента партнерство с Анкарой – это не просто военная подготовка. Это часть долгосрочной стратегии, направленной на создание современной, мобильной, технологически развитой армии, способной противостоять быстро ухудшающейся региональной обстановке в сфере безопасности, сохраняя при этом стратегическую автономию Узбекистана.

«Война в Украине коренным образом изменила представления об угрозах в Центральной Азии. На протяжении десятилетий региональная безопасность строилась на предположении, что Россия выступает в качестве главного гаранта порядка посредством Организации Договора о коллективной безопасности, военных баз, сотрудничества в сфере разведки и зависимости от вооружений. Однако трудности России в Украине подорвали доверие к надежности Москвы. Элиты Центральной Азии все больше опасаются непредсказуемости России, принудительного давления, экономического влияния, политического вмешательства, а также возможности того, что Москва может попытаться дестабилизировать правительства, проводящие независимую политику», - отмечается в докладе.

Аналитики также пишут, что Узбекистан традиционно проводил более независимую внешнюю политику, чем Казахстан или Кыргызстан, и часто дистанцировался от интеграционных проектов, возглавляемых Россией. Партнерство с Турцией укрепляет способность Ташкента диверсифицировать свои отношения в сфере безопасности, не вступая в прямую конфронтацию с Москвой.

«Еще одним фактором, влияющим на расчеты Узбекистана, является растущее присутствие Китая в Центральной Азии. Хотя Узбекистан приветствует китайские инвестиции, Ташкент с осторожностью относится к чрезмерной зависимости от какой-либо одной державы. Турция предлагает альтернативную модель: более тесную в культурном плане, менее навязчивую в политическом плане, гибкую в военном отношении, свободную от исторического багажа, связанного с Россией, или опасений по поводу экономического доминирования, связанного с Китаем», - пишут авторы.

Американский мозговой центр также отмечает, что турецкая военная система глубоко интегрирована в структуры Организации Североатлантического договора. Хотя Анкара адаптирует эти стандарты к местным реалиям, турецкая модель по-прежнему содержит множество совместимых с НАТО элементов, в том числе: методы оперативного планирования, системы командования и управления, структуры подготовки офицеров, принципы оперативной совместимости, управление логистикой, тактические доктрины, профессиональное развитие военных, интеграция цифрового поля боя.

Таким образом, когда Узбекистан модернизирует свою армию в соответствии с турецкими принципами, он на практике перенимает элементы военной культуры НАТО, даже не стремясь к членству в НАТО или формальному присоединению к Альянсу.

Однако Ташкент вряд ли открыто назовет этот процесс «интеграцией в НАТО». Руководство Узбекистана тщательно балансирует отношения с Россией, Китаем, Турцией и Западом. Цель состоит не в геополитическом сближении с НАТО, а скорее, в модернизации вооруженных сил, стратегической автономии, диверсификации партнеров, снижении зависимости от российских систем.

«Азербайджанский прецедент имеет первостепенное значение для расчетов Узбекистана. После Второй Карабах ской войны многие постсоветские государства внимательно изучали военную трансформацию Азербайджана под руководством Турции. Ключевые уроки заключались в следующем: эффективная интеграция беспилотников, современная разведка на поле боя, децентрализованное командование, операции спецназа, быстрое маневрирование, интеграция оборонной промышленности и потребностей поля боя. Узбекистан считает эту модель особенно актуальной, поскольку она демонстрирует, как бывшая советская военная структура может быть преобразована в более современные, гибкие и технологически развитые силы без полной интеграции с Западом», - пишут американские аналитики.

В докладе отмечается, что, хотя Узбекистан политически не движется к НАТО, турецкая модель неизбежно внедряет в вооруженные силы Узбекистана доктрины, системы командования и оперативные методы, совместимые с НАТО. Это не означает, что Ташкент стремится к союзу с Западом. Скорее, это отражает прагматическую стратегию: принятие наиболее эффективных военных стандартов при сохранении стратегической независимости. Однако на практике долгосрочные последствия могут быть весьма значительными. Чем глубже становится влияние Турции, тем больше центральноазиатская военная культура может постепенно отходить от советско-российских традиций в сторону более гибкой, профессиональной и технологически интегрированной модели, основанной на турецкой интерпретации ведения войны в рамках НАТО.